Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
"Откровение"
 
Я сидел на гранитном ограждении, которое когда-то,
кажется, спасало город от разливающейся реки, но на
моей памяти вода уже давно не доходила так далеко.
Сидеть было холодно и немножко жестко, а вставать и
идти куда-нибудь не хотелось совершенно. Впереди
ползла серая река, позади город делал вид, что живет.
Небо тоже было серое, давящее и скучное, как шутки
Петросяна. Дождя, видимо, не предвиделось, тем более
что прогноз выдали соответствующий. Впрочем,
метеосводкам я верил еще меньше, чем сотрудники
НИИЧАВО - предсказаниям Мерлина. Гораздо надежнее было
поутру высунуть в форточку голову и во всем убедится
самому.
Я посмотрел вниз, на темный, местами заросший зеленью
песок. Песок. Слипшийся, с островками пожухлой травы
неизвестного происхождения (явно, однако, не
аристократического), он напоминал нашу жизнь куда
больше, нежели чистенький, голубых кровей песочек из
часов. Тот тек размеренно, даже лениво, с
невозмутимостью, достойной какого-нибудь ламы, и не
трудно было предсказать, что через минуту, через час -
он точно так же, песчинка о песчинку, будет шуршать,
падая сверху вниз и никак не наоборот, а если не будет
- переверните часы. Просто переверните часы, и все
станет на свои места. Наш песок - другое дело. Тут вам
и грязь, и какие-то камни, и щепочки, и помет, и,
разумеется, битое стекло, опять таки, трава где ни
попадя. Мило и жизненно, не правда ли? Пересыпается с
большим трудом, а в узкую талию идиллических часов и
вовсе лезть отказывается. Дерьмом потому что залепило
и дальше - ни в какую.
Я вздохнул и потер ладонью о шершавый гранит. Камень
молчал и думал о чем-то своем. Ему, казалось, тоже
было скучно и одиноко. Бедный мой гранит, и не
осточертела тебе всегда одинаковая в это время года
река, и затхлый воздух, которым город щедро делился
буквально с каждым, и мы, одинаковые прохожие,
преисполненные сознания собственной нужности и даже
некоторого величия? Гордости за то, что нагадили там,
где не успели другие.
Я поднял голову. Однообразие было катастрофическим.
Блеклая пелена облаков, никаких оригинальных завитков
или смелых форм, ничего. Как высшие силы обитали в
подобном болоте грязно-белых тонов, я не мог даже
представить. Наверное, подбирали полы белоснежных
одежд и тщетно звонили в бюро добрых услуг, а потом в
ужасе бросали трубку, услыхав, во сколько обойдется
уборка неба. Если там есть, откуда позвонить.
Неожиданно я подумал, как мой ангел-хранитель хлопает
глазами, наблюдая за моими же мыслями. Подсматривать,
между прочим, некрасиво. Правда, может статься, там и
подсматривать некому.
- Простите, можно к вам?
- Да пожалуйста, - сказал я и чуть не ухнул в сторону
пляжа, когда рядом
со мной на парапете возник человек. Я посмотрел на
него выпученными глазами, думая, что согласно
логичному развитию ситуации, это должен быть явившийся
наводить порядок хранитель, и спросил: - Вы
ангел-хранитель? В смысле, мой.
Вопросов глупее я не задавал уже лет десять, но
человеку он странным не показался.
- Нет, - улыбнулся он, - я мимо пролетал. У вас
мысленный столб очень
мощный.
Я покрылся испариной. Хорошо, что не архангел какой,
а то как рубанул бы сплеча огненным мечом - и тю-тю.
Протирал бы я небосклон где-нибудь на северо-западе.
Или на северо-востоке.
- Скучаете? - поинтересовался ангел. Обычный такой,
ничем не примечательный
человечек. Наверняка, несмотря на мою хорошую память
на лица, я бы не узнал его завтра в толпе.
- Как видите, - скорбно ответил я.
- Вижу, - кивнул он и чему-то снова улыбнулся. - А
позвонить там действительно
неоткуда.
Я кашлянул и покраснел, но быстро собрался:
- Что, сами драите?
- Грешники драят, - в тон мне выдал он и рассмеялся.
- Так вот она какая, высшая справедливость, - заметил
я. Никогда бы не подумал, что
вот так, запросто, буду сидеть с ангелом на гранитном
парапете и болтать на схоластические темы.
- Высшая справедливость . понятие сложное и не ко
всякому одинаково
применимое, - серьезно сказал ангел и, как я несколько
минут назад, потер рукой гранит. . Дела ведь
разбираются в индивидуальном порядке, понимаете?
Никаких там УК и конвенций.
- Понимаю, - кивнул я не менее серьезно.
Действительно, что тут не
понять? Тяп-ляп, швабру в руки и вперед, на службу
родному небосклону.
- И вовсе не тяп-ляп. . Ангел, как мне показалось,
слегка обиделся. Вот уж не думал,
что они такие чувствительные.
- Может, вы прекратите копаться в моей голове? . зло
спросил я. . Неприятно,
знаете ли.
- Извините, привычка, - смутился он и посмотрел вверх.
. Там это все проще.
- Да, тут гораздо сложнее, - жестко сказал я. .
Кстати, а что с моим ангелом?
- В отпуске он, - нехотя ответил мой собеседник.
?Ничего себе!' - подумал я. То-то мне последние пару
месяцев так беспросветно везет.
Что хоть мешок на голову и в петлю.
- А по какой причине? . с любопытством спросил я.
Ангел устало посмотрел мне в глаза.
- По состоянию здоровья, - невесело пошутил он.
Я уже хотел улыбнуться, но вдруг догадка хлестким
ударом смахнула с лица еще не
появившуюся там улыбку. По состоянию здоровья. Это
ведь не причина. Причина сидела на гранитном парапете
и смотрела в серое небо, предаваясь сумасшедшим
мыслям. Причиной был я. Еще бы! Такие упаднические
настроения и мысли цвета и формы лежалого чернослива
кому угодно обеспечат потерю здоровья. Что уж говорить
о хранителе, который, скорее всего, острее других
ощущает внутреннее состояние подопечного! А я еще
издеваюсь. сволочь. Я мысленно съездил себе по морде.
- Он. поправится? . в голову лезло дурацкое слово
?выживет', но я стойко держал
оборону.
Ангел улыбнулся.
- Конечно. В вашем случае это не смертельно.
Следующий вопрос просился на язык сам собой.
- А что, бывает. э-э-э. смертельно? . тихо спросил я.
Ангел смотрел вдаль, на плывущую по реке баржу.
- Бывает, - так же тихо ответил он. . Понимаете,
человек и его хранитель связаны.
ну, ниточкой, чтоб вам было доступно. Очень тесная
связь. Причем в основном односторонняя.
- С земли на небо, - сказал я.
- Да, - кивнул он. . Именно. И иногда, если человек
сильно переживает или
страдает, или. Ангел может погибнуть. Совсем.
- А. ?ниточка'?
- ?Ниточку' подбирает другой ангел, - объяснил он. .
Хранители, скажем,
специфическая. м-м. профессия. Или, точнее, стиль,
образ жизни. Хранители ничем больше не занимаются,
кроме поддержания своей ?ниточки'. Они слишком
сближаются с человеком, его чувствами, его внутренним
миром, чтобы уделять внимание чему-то другому.
Случается, что такой ангел забирает часть дурного в
себя.
- А я думал, куда девается разная гадость и гниль, -
сказал я шепотом. . Как
мусорное ведро. только добровольно. Добровольно вылить
на себя помои. помои какого-то урода, который сидит
тут и скалит зубы, и отпускает поганые шуточки.
Ангел молчал. Баржа наконец проплыла, и теперь он
смотрел, кажется, на стелющийся над противоположным
берегом дым . очередной подарок цивилизации. С другой
стороны, дым, в отличии от облачного ковра, имел форму
и даже некоторые претензии на оригинальность.
- Видите, там все тоже не так уж просто, - сказал
ангел.
- Вижу, - согласился я. . А вы хранитель?
- Нет. . Ангел покачал головой. . Я . нет.
- Что, стаж не позволяет? . шутливо допытывался я.
- Скорее уж профиль, - отшучивался ангел.
- Университетов не кончали? . предположил я, но потом
подумал и поправился. .
Или, наоборот, кончали?
Ангел пристально посмотрел на меня.
- Вы проницательны, - похвалил он. . Хранитель . не
очень почетное занятие.
- Почему мне кажется, что вы не договариваете? .
спросил я скорее реку, чем ангела.
Тот продолжал разглядывать дымное месиво, которое,
кстати сказать, становилось все более изысканным .
хоть картины пиши. ?Осень. Фабрично-заводское
откровение'.
- Как вам сказать. - пробормотал ангел. . Хранители .
не совсем ангелы. то
есть. э-э.
Я смотрел на дым. Теперь он полз весьма прямолинейно,
сказывалось безветрие. Писать картины больше не
хотелось. Дым. грязь. грех.
- Вот, значит, как они драят. - медленно произнес я.
Ангел вздрогнул. Наверное,
человек не должен был говорить то, что говорил я. Но.
- Хранитель, - продолжал я. . Хм. Мы-то здесь, на
земле, думаем, что он защитник и
вроде как личный адвокат. На всякий случай.
Покровитель. Сильный. Мудрый. С крыльями. . Тут я
усмехнулся. . А он, оказывается, тащит крест, какой
нам не снился в худших кошмарах. Специфическая,
говорите, профессия? По-моему, ничего специфического.
Мусорщик. Только вот собирает он не гнилые шкурки от
бананов и не пустые бутылки, а ошметки человеческой
души. - Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул. . Жестоко
же у вас на небе, уважаемый. Лучше бы какой никакой УК
приняли. Шахты и лесоповал обеспечили.
- За поступки надо отвечать, - холодно ответил ангел.
- Это, по-вашему, ответ? . спросил я хмуро. . Вечное
колесование в испанских
сапогах на обе ноги. И орел, который вместо печени
клюет душу. Ничего себе ответ.
- Каждый получает по заслугам, - стоял на своем ангел.
- Инквизиция была гуманнее к еретикам, чем небо . к
оступившимся, - бросил я.
- Ничем не могу помочь, - развел руками ангел.
- Не сомневаюсь.
- Боитесь? . Он впился в меня глазами.
Боюсь ли я? Не знаю. Наверное, немножко боюсь. Только
вот без страха перед
холодом и тьмой человек не разжег бы костер. И что бы
там не говорили про пищу, это ерунда. Не верьте.
Просто он банальнейшим образом боялся темноты.
- Немножко, - кивнул я. . Только я уже знаю, чью
?ниточку' возьму. Поэтому мне
легче.
Ангел постучал пальцами по граниту.
- Раскололся я, - уныло признался он.
- Разнос будет? . спросил я. . В индивидуальном
порядке?
Он усмехнулся:
- Нет, у нас это не практикуют. Просто . не нужно
было.
Я не спорил. Потому что я знал: нужно. И не
спрашивайте, зачем. Я и сам толком не
понимал. Но знание . сила, а кто предупрежден . тот
вооружен и так далее. Разве что не был я уверен: легче
мне от этого или тяжелее. Легче идти по улице, зная,
что через три минуты на голову свалится кирпич? Или
кто-нибудь выбросит в окно телевизор? Ага, вам смешно,
а мне его ловить.
Следующие два часа мы говорили о разных
незначительных вещах, вроде видов на новогоднее
празднество или отключении отопления. Ангел
сочувственно качал головой и жаловался, что они все
еще пользуются котельными на угле. Между тем, дым
прочно закрепился на линии горизонта и в расчете на
поднявшийся легкий ветерок готовил вылазку в нашу
сторону. Редкие и по-осеннему флегматичные прохожие не
обращали внимания на двух увлеченно болтавших молодых
людей и, уткнув носы в землю, шли мимо. По пляжу,
возле самой кромки воды, дарившей берегу противную
желтоватую пену, собаководы выгуливали мохнатых и не
слишком питомцев. Питомцы лаяли и настойчиво просили с
ними поиграть, но меланхолично настроенные хозяева
командовали ?к ноге' и цепляли к ошейникам карабины
поводков. Позади нас деревья осторожно и даже
заботливо роняли цветастые листья, обеспечивая
дворников заработком, а жителей близлежащих домов .
запахом гари. Еще дальше, через квартал, шумели по
проспекту машины и дребезжал старый трамвай, которому
давно пора было самого себя сдать в утиль.
- Пожалуй, я с вами засиделся, - сказал наконец ангел
и легко вскочил на ноги,
посмотрев на меня сверху вниз. Я перекинул ноги в
сторону города и слез с парапета.
- Память только стирать не надо, - улыбнулся я.
- Даже не думал, - искренне сообщил он и тоже
улыбнулся. . Надеюсь, мы с вами
еще свидимся.
И тут я сообразил, что спросил не все, о чем хотел
узнать.
- Стойте! . выкрикнул я.
- Да?
- Скажите, - Я замялся. . Скажите. кто принял мою
?ниточку'? Ну, пока он. в
отпуске.
- Никто, - сказал ангел. . Никто. Это ведь очень
личное. Он просил, чтобы ее не
трогали, пока он не вернется.
- Спасибо.
- Рад был помочь.
Ангел исчез так же стремительно, как возник. Я
коснулся гранита там, где он сидел.
Камень был теплый и чуть светился. Я улыбнулся опять.
Вот, мой добрый гранит, ты и увидел в своей жизни хоть
что-то интересное. Я показал дулю надвигавшемуся
дымному воинству и, повернувшись к нему надлежащей
частью тела, бодро зашагал по улице, поддевая носками
ботинок опавшую листву и напевая какую-то старую
песенку. Кажется, в ней было что-то про ангелов.

6-7 февраля 2002